Русская наука

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Русская наука » Языки, история, биология... » Происхождение Руси


Происхождение Руси

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Игорь, Святослав, Ольга, Владимир и крещение Руси

Реальность Игоря, мужа княгини Ольги и отца Святослава, в отличие от Олега "Вещего", не вызывает сомнений у историков. И все же о нем известно слишком мало, а несколько известных фактов его биографии порождает лавину вопросов [58].

Путаницу, по данным Андрея Никитина, вносит хронология "Повести временных лет" из-за указания "точного" года того или иного события. Занятая Олегом, летопись как бы приписывает к нему Игоря, растягивая его жизнь совершенно не правдоподобно. Младенчество Святослава к моменту смерти Игоря и появление имени Святослава в договоре 941 года – вот единственные факты вероятной точки отсчета всего предыдущего и последующего. Рождение исторического Игоря в Новгороде на Волхове около 879 года столь нереально, как и сорокалетие (?) бесплодия Ольги. Нет оснований верить тому, что Игорь женился на Ольге в 903 году и в течение 39 лет не имел детей, а также тому, что он женился на преклонной в годах Ольге. Вероятно, что все же они оба были молоды, и в момент его похода на Константинополь ему было от 20 до 25 лет. У Святослава, родившегося, скорее всего в 942 году (но не ранее), ко времени осады Киева печенегами (в 918 году) было уже три сына – Ярополк, Олег и Владимир.

Структура рассказа об Игоре в "Повести..." столь схожа с повествованием об Олеге, что рождает подозрение в использовании одной схемы или зависимости одного от другого. И тот и другой начинают свою деятельность войной с древлянами и уличами (угличами), возлагают на них дань и отправляются на греков, с которыми спустя четыре-пять лет заключают договор о торговле и дипломатических отношениях. Затем – живут в Киеве, "имея мир ко всем народам". Если Игорь начал и окончил свою деятельность с древлян, то в судьбе Олега война с древлянами не играла никакой роли. Можно заключить, что они перенесены на него с биографии реального Игоря.

Но почему о походе Игоря на Царьград и заключении в 944 году договора молчит Новгородская Первая летопись? Все это не так уж странно. Рассказ о походе Игоря в "Повести..." целиком основан на иностранных источниках, причем, самого запутанного происхождения, использована хроника Георгия Амартола, в которой упомянуты несколько походов "руси" на Константинополь, из которых автор "Повести..." скомпоновал походы и добавил имя Игоря, поскольку у Амартола и у других авторов оказывалось, что походы осуществлялись "русью". Все эти походы окончились неудачно, полным разгромом "руси", хотя она и успела натворить бед. Таким образом, фактически ничем не подтвержден поход Игоря на греков в 944 году, который, согласно "Повести..." закончился встречей византийских послов на Дунае, доставивших Игорю "отступное".

Интересен сам по себе договор 944 года. Наряду с массой германских имен послов и купцов русов, в договоре появляются славянские, собственно, болгарские имена, что говорит о том, что "русь" начала ославяниваться. Но имеет ли эта русь отношение к славянам на берегу Днепра? Нет, это опять же другая русь. В договоре идет речь о притязаниях руси на территорию Херсонеса Таврийского ("Корсуньской страны") и о разграничении сфер влияния в Северном Причерноморье. Русь не должна пропускать "черных болгар" в Крым, не зимовать в устье Днепра и Днестра. Следовательно, русь занимала Керченские берега, север и северо-запад Крыма (на генуэзских картах указан залив Варанголимен" – "бухта варягов", сейчас там город Черноморск). Нет ограничений для руси на восток – в Хазарию и на север – в Киев.

Известно, что в X-XI веках на Керченском полуострове находилась черноморская русь и Росия. Судя по всему, на берегах Керченского пролива и в самой Керчи в это время существовал оплот морских разбойников, известных своими набегами на хазар вверх по Дону, спускавшихся по Волге в Каспий и ходивших до Абестуна и Шемахи. Для сравнения, в Швеции существовал центр викингов в Бирке, носившей название "Росия".

Какую роль мог играть киевский князь в черноморской Росии? В каком случае "Повесть..." говорит о руси днепровской, а в каком – о черноморской? Как сообщались между собой государственные образования славян на Днепре и росов (руси) в Керчи? Ведь между ними пролегали сотни километров степей, не проходимых из-за кочевников, пересеченных многими реками и речками. Ответить на эти вопросы крайне сложно.

Византийский историк Лев Диакон нисколько не сомневался, что флот русов в 941 году отправился на Константинополь именно из Боспора Киммерийского. В послании Иоанна Цимисхия Святославу указано о поражении Ингоря (Игоря) и бегстве его к Боспору Киммерийскому. В договоре 944 года не указана дата его составления, из чего можно сделать вывод, что набег состоялся уже после его заключения. Скорее всего, договоров было несколько, но тексты предыдущих до нас не дошли.

Где же погиб Игорь? В "Повести..." сказано, что он погиб у древлян, у Искоростеня (современный Коростень). Обратимся к Иоанну Цимисхию, который напоминает Святославу о судьбе отца, который отправился в поход на германцев, был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое. Причем здесь германцы? Притом, что русь на Дунае и в Крыму являлась потомками готов. И князь деревлян Мал – это потомок готской династии Амалов, и Искоростень – это не "наш" Коростень, а стольный град Мала (Амала) Искръстень в Подунавье, где со склонов трансильванских Альп берет начало река Искрь. В этих местах жили тервинги (древляне в "Повести..."), с которыми вел войну Игорь.

Таким образом, в Киеве на Днепре Игорь не был. Главная его заслуга в том, что он женился на Ольге, с которой прожил всего несколько лет, оставил сына, стяжавшего славу гораздо большую, нежели отец, но погибшего столь же нелепой смертью.

Кто же отец Игоря? Наиболее реальным претендентом на эту роль оказывается Одд, который после долгих приключений женился на "Шелковой деве". В пользу такого предположения свидетельствуют как общие черты саги и предания, так и имя побратима Одда – Асмунд. Совпадение поистине удивительное. О судьбе Асмунда, сына Ингиальда известно, что он не разлучался с Оддом, который назвал своих сыновей Терраудом (в честь отца его супруги) и Асмундом (в честь побратима). В "Повести..." Асмунд (в искаженной форме, Асмолд) оказывается "кормильцем", то есть опекуном Святослава, в полном соответствии со своими родственными полномочиями. В таком случае сын Одда, Геррауд, кроме скандинавского имени имел еще и русское (руси) имя Игорь.

Сын Игоря и Ольги, Святослав, известен историкам лучше, чем его родители [59]. Но вопросов много. Как рос, как воспитывался молодой князь? Какую роль играл в управлении государством? Об этом ничего не известно. В "Повести..." на страницах, следующих за "Сказанием о первых князьях", Святослав появляется несколько лет спустя. Он встречается перед решающей битвой все с теми же древлянами. Князь-младенец сидит на коне, поддерживаемый с одной стороны воеводой Игоря Свенельдом, который будет верно служить Святославу в течение всей его жизни и даже переживет его, а с другой стороны – своим опекуном ("кормильцем") Асмундом. О жизни молодого князя в "Повести..." написано в духе рыцарских новелл или северных саг. Вся история жизни Святослава до начала его балканских войн (походы на Оку, на Волгу, на Дон, на вятичей, на хазар, на ясов и касогов) выпала из Повести..." Только случайно, из сохранившегося отрывка об осаде Киева печенегами, можно догадаться, что Святослав был женат, при этом от его законной жены (кто она – совершенно не известно) было два сына, Ярополк и Олег, а от Малуши (дочери князя Мала?), названной уже в другом месте – сын Владимир.

Святослав Киев не любил. Последний раз он задержался в нем по просьбе умирающей матери. Затем Святослав снова отправился на Дунай. Интересно, что по сведениям "Истории" византийца Льва Диакона "адрес" Святослава, по которому был отправлен патрикий Калокир (посланник императора Никифора Фоки) – не Киев, а Боспор Киммерийский, то есть туда, куда ушел ранее и отец Святослава Игорь. Это та самая Росия, которая, как видно, играла куда большую роль в событиях X века, чем полагают историки.

Из "Повести..." можно понять, что Ольга не одобряла болгарские войны Святослава. И здесь высвечивается ряд вопросов, связанных с происхождением Ольги и, в равной степени, Святослава.

Почему византийский император решил послать на Болгарию именно Святослава, а не печенегов? С болгарской армией император не смог справиться, в то же время легко отражал нападения черноморской руси. Так на что могла рассчитывать эта русь на Дунае? Скорей всего, у Святослава надежда на успех опиралась на какие-то предпосылки, которых не было у византийского императора. И они определялись не численностью армии, не технической ее вооруженностью, а неизвестными, сугубо личными обстоятельствами.

Это подтверждает и ход начавшейся военной компании. Святослав со своим флотом вошел в одно из устий Дуная, легко прорвал болгарскую оборону, и восемьдесят болгарских городов (по "Повести...") открыли ему свои ворота. И византийский император, вместо того, чтобы радоваться, предложил Святославу возвратиться домой, а сам попросил у болгар царских дочерей, чтобы выдать их замуж за сыновей недавно умершего Романа II. После вступления на престол в Константинополе Иоанна Цимисхия, убийцы Никифора Фомы, болгаро-русский конфликт неожиданно превратился в конфликт русо-византийский. Святослав с объединенными русо-болгарским войсками, усиленными венграми и печенегами, двинулся на Царьград, завоевывая византийские города. При этом на стороне Святослава оказалась часть болгарской знати с молодым царем Борисом II.

В дальнейшем, Цимисхий взял Преславу, столицу Болгарии, и царь Борис II вышел к нему не пленником Святослава, а при всех своих регалиях. Создается впечатление, что Святослав не претендовал на болгарский престол, а был удовлетворен захватом придунайских городов. Получается, что, отвоевав часть Болгарии, Святослав повел себя не как завоеватель, а как законный правитель одной из ее частей. Тем не менее, он занял положение верховного главнокомандующего всеми военными силами Первого Болгарского царства. Этим он как бы восстановил структуры древнего болгарского государства, в котором (как у хазар и вообще у тюрок в древности) существовало разделение власти и функций верховного правителя и жреца (каким становился Борис II) и предводителем войска (каким он был сам).

Но какое отношение имел Святослав к болгарам? Ответ на вопрос осложняется еще и тем, что Святослав, как представляется, не считал себя Киевским князем и почему-то не хотел им быть. Он хотел жить в Переяславе на Дунае, сказано в "Повести...", ибо это был центр его земли. И в "Истории" Льва Диакона Святослав предстает не киевским князем, а князем русов – морских, черноморских русов со всем их специфическим вооружением и тактикой боя. По описанию Святослава Львом Диаконом, он более похож на норманна, как они представлены многочисленными археологическими реконструкциями. Лев Диакон утверждал, что русы – это скифы (тавроскифы, тавры), что подтверждается и аргументами Э.Боргадта, изложенными в разделе этой книги об исторических корнях славян. И эта русь не умела вести конный бой. Эти русы были из-под Керчи, то есть, были потомками готов.

После разгрома византийцами Святослав вынужден был подписать в 971 году договор с Цимисхием, который выглядит как безоговорочная капитуляция. Святослав берет обязательства по отношению к Византии не от имени Киевского государства, а от имени своей руси, представленной войском. Договор был подписан в Доростоле, откуда Святослав отплыл вниз по Дунаю.

Куда он плыл? И не в Киев, и не через пороги с поджидавшими его печенегами, как сказано в "Повести...", а на Боспор. Шел он на ладьях вдоль берега, ожидая попутного ветра на берегу. На одной из таких остановок в Белобережье (скорее всего в устье Днестра или Днепра, может быть, в Аккермане) его настигли печенеги – вчерашние соратники, с которыми он успел рассориться еще до войны с Цимисхием настолько, что они отказали византийцам в просьбе не нападать на Святослава. Скорее всего, из-за того, что, утвердив свою власть в Болгарии, он запретил венграм, и печенегам грабить страну.

Похоже, Святослав считал нижнее Подунавье своей землей, вкладывая в эти слова особый смысл. С ним соглашалась и Ольга, уговаривая не уходить из Киева. Для Ольги Киев стал подлинной родиной, хотя сама она была здесь пришлой, невестой со стороны. Святослав был типичным князем-викингом, проводившим жизнь в походах и набегах, среди разбойной черноморской руси, откуда он лишь изредка возвращался в Киев.

Таким образом, на Боспоре Киммерийском (скорее всего в Керчи) была столица Росии, откуда русь черноморская совершала набеги на Царьград, на берега Черного моря, пробиваясь в Мраморное и Эгейское моря, совершая походы вверх по Дону, обрушиваясь внезапно на Хазарский каганат, отправляясь по Волге в Каспий. И для защиты от таких набегов хазарами и была построена Белая Вежа. Может быть и Киев, в котором княжил Святослав, был не днепровским, а дунайским? До сих пор остается "белым пятном" территория к северу от Дуная вплоть до предгорий трансильванских Альп, которая давно была освоена славянами, и на которую в первую очередь распространялось культурное влияние Первого Болгарского царства в эпоху царя Симеона и его наследников.

С другой стороны, получается, что притязания Святослава на Болгарию (или ее часть) и признание этих притязаний со стороны болгар связаны с Ольгой, которая по свидетельствам источников была взята Игорем "из града Плескова", под которым, конечно, следует понимать не Псков (до середины XIV века писался Плесков), а дунайский Плесков (Плиска). И Ольга действительно была болгарской княжной.

И все же очень многое в ее истории остается неясным. Вот основные вехи жизни Ольги [60]. Происходит она из "Плесковской страны" от веси Выбутской, от языка варяжского и от простых людей. После романтической встречи Ольги с Игорем Свенельд просватал ее за Игоря. После смерти Игоря Ольга берет Искоростень, мстит древлянам за смерть Игоря. Затем она едет в Константинополь для крещения императором Цимисхием и возвращается христианкой. Святослав же креститься отказался, сославшись на мнение дружинников. Ольга скончалась 11 июля 969 года, была похоронена в Десятинной церкви. Мощи ее исчезли, вероятно, во время монгольского нашествия. В "Повести...", в других описаниях Ольга представлена "стержневой" фигурой, основательницей Киевского (на Днепре) государства.

Однако житейская легенда о княгине Ольге расходится не только с реальной историей, но и с "Повестью..." Вот факты [61]. С императором Цимисхием Ольга никак не могла встречаться. Цимисхий вступил на византийский престол через полгода после ее смерти, Ольгу принимал император Константин VII Багрянородный, однако он ни словом не упомянул о ее крещении, тем более, что ее сопровождал священник, то есть, она уже была христианкой. Недоумение вызывает и происхождение княгини. "Весь выбутская" до XV века не существовала, а серьёзным соперником Пскова-Плескова оказывается древняя столица Первого Болгарского царства Плиска-Плескова.

О том, что она болгарская княжна под именем Олгу говориться в одном из рукописных сборников XV века. Сомнение вызывает и рассказ о жестокой мести Ольги за мужа, фантастичен рассказ о сожжении города при помощи птиц. Tакой способ неоднократно описан в самых различных произведениях средневековья.

Самый серьезный удар по житию (и летописи!) наносит хронология, наиболее полно представленная в Лаврентьевском и Ипатьевском летописных сводах. По "Книге степенной...", Ольга умерла в 969 году, через пятнадцать лет после крещения, а до крещения прошло десять лет со дня смерти Игоря. Выходит, что Игорь был убит в 945 году, а крестилась Ольга в 955 году. И это при том, что Олег привел ее Игорю в 903 году. Святослав родился не раньше 942 года, когда Ольге было уже 52-53 года, при условии, что к моменту выхода замуж ей было 13-14 лет. Но в то время женщина в таком возрасте считалась дряхлой старухой.

Первой действительно согласованной датой всех летописей является 955 год – год путешествия княгини в Константинополь. Но и она оказывается неверной. Ведь ничем не подтверждена и дата смерти Ольги.

По мнению Андрея Никитина, все поддающиеся проверке даты "Повести…" оказываются ошибочными, за исключением даты договора Олега с греками.

По поводу пребывания Ольги в Константинополе. Да, Константин Багрянородный принимал, но не Ольгу, а Эльгу – "архонтиссу Росии", но это уже не Поднепровье, а Крымская Росия (русь). И была она с сопровождающими ее лицами (родственниками, знатными особами, купцами, переводчиками, священниками и другими) принята не как чужеземный правитель, а как почетный гость семьи на правах дальней родственницы.

Зачем она приезжала? Логичнее всего, с намерением подыскать для своего сына достойную жену. Не исключается, судя по составу сопровождающих лиц, и для подтверждения после смерти Игоря заключенного договора, как то всегда происходило в дипломатической практике при смене правителя одной из сторон. Предположительно, Ольга была родственницей (дочерью, племянницей, внучкой) болгарского царя Симеона, причем жила и воспитывалась она не в Преславе, новой столице Первого Болгарского царства, а в Плескове–Плиске, бывшей столице, религиозном и культурном центре страны. Став женой молодого князя, союзника Болгарии, она на первых порах не могла влиять ни на внешнюю политику, ни на характер и образ жизни своего мужа.

И все же еще при жизни Игоря Ольга внесла существенные изменения в жизнь руси. В княжеском дворце появились люди со славянскими именами, пришедшие из Болгарии, которые принесли с собой придворный церемониал, образованность и письменность, знание языков и законов. Ольга принесла христианство не из Константинополя, а из Болгарии. И приехала Ольга в Константинополь не из Киева или Боспора, а из Преслава или Плиски. В это время женой Симеона Петра была Мария (переименованная в Марину), дочь сына императора Романа. Отношения Болгарии и Византии были в то время очень доброжелательными.

В составе делегации Ольги был ее племянник со слугами. Некоторые историки высказали предположение, что упомянутый племянник был на самом деле ее сыном. Но это предположение. Возможно, сын заболел и был оставлен на попечение "кормильца" Асмунда или вообще остался в Преславе у родственников Ольги...

Общий анализ записи, оставленной Константином Багрянородным, убеждает в полной недостоверности "Повести..." о поездке Ольги в Царьград. Не надо забывать, что "Повесть..." – это не история, а литературное произведение, впитавшее различные сведения, которые были скомпонованы в соответствии с замыслами составителей и последующих редакторов. Несмотря на это, за туманом веков видна незаурядная женщина со сложной судьбой, положившая начало не только христианской церкви в Киевском государстве, но и основавшая административные государственные институты.

Если княгиня Ольга и часть ее окружения были христианами, то большинство славянского населения оставалось "язычниками". Славяне-язычники на Эльбе и в Померании оказывали Германии, объединенной саксонской династией, энергичное сопротивление, но их восточные соседи на Висле поддались обаянию западной культуры и после 965 года обратились в католичество [62].

У славян были две категории божеств. Одни олицетворяли природу, другие – души предков. Первые были благостные, вторые – ужасные и зловредные. Их называли русалками. Впоследствии это слово было вытеснено названием убур или упырь. Эти категории божеств не боролись друг с другом, они как бы существовали параллельно. Боролись Белбог и Чернобог, в которых нетрудно увидеть аналогов тибетских божеств религии бон – восточного варианта митраизма. Наряду с этим, бытовал культ Рода, Щура. Перун, как славянский бог грома и молнии, несмотря на свое балтийское имя Перкунас, стал известен в VI веке, но вел себя поначалу тихо, подобно своему германскому аналогу Донару (Тору), который специализировался на кузнечном деле и управлял хозяйством. Войной у древних германцев заведовал Вотан (в скандинавских сагах – Один) и Тиу, второй сын Вотана. Они не были аналогами Перуна.

В IX веке Перун стал жестоким, кровожадным и воинственным. Его западный аналог Святовид (Свентовид) на острове Рюген требовал в жертву крови датских и немецких пленников. Восточный Перун стал поступать также.

Святославу в Киеве не нравилось, там правили христиане во главе с его матерью Ольгой. В 973 году Святослав замучил брата Глеба и приказал сжечь в Киеве церковь. В своем поражении в Болгарии он обвинил бывших с ним христиан. Он был обречен, так как оставался язычником. Соседей - язычников к этому времени практически не было. Сопротивлялись еще шведы и норвежцы, а также Литва, которая сдалась только в XIV веке.

В Киевских землях началось противостояние язычников и христиан – православных. Произошел распад Руси: Ярополк обосновался в Киеве, Олег – в древлянской земле, Владимир с опекуном Добрыней – в Новгороде, который вскоре (в 977 году) покинул и бежал за море. В Новгород он вернулся в 980 году вместе с варяжской дружиной. Победив Ярополка, он захватил Киев.

Как видно, христианство стало распространяться в Киевской Руси задолго до крещения. Проникало сюда влияние и католической религии, которая "победила" византийское православие в Моравии, Польше и в Венгрии [63].

Как же произошло крещение Киевской Руси? Как подчеркнул крупнейший византист Ф.И.Успенский в речи "Русь и Византия в X веке", произнесенной по случаю девятисотлетия принятия христианства на Руси, "на событиях 988-989 годов все еще лежит печать тайны, которую едва ли в состоянии раскрыть историки при настоящих научных средствах". Развитие событий, по трактовке польского историка Андрея Поппэ, происходило следующим образом [64].

Рассказ (в "Повести временных лет") о принятии христианства не составлялся во времена Владимира: он представляет собой историческую концепцию принятия христианства Русью в соответствии с духом того времени. Он отражает духовную жизнь и образ мышления спустя 100-120 лет после крещения. Летописный рассказ является компиляцией двух различных преданий о крещении. Первый вариант, "Испытание вер", был заимствован из древнецерковнославянских (болгарских) переводных сочинений. Кстати, византийцы часто болгар называли "скифами" и отличали их от русов.

С какой целью, где и когда крестился Владимир, и когда были крещены киевляне?

Известно, что в Византии в 986-987 гг. происходила междоусобица, вылившаяся, по современной терминологии, в гражданскую войну. Большая часть правителей территорий, из которых состояла империя, поддержала мятежников. Стал вопрос жизни или смерти македонской династии, возглавляемой в то время соправителями братьями Василием и Константином. Находясь практически в безвыходном положении (мятежники во главе с Вардой Фокой, изменившему Василию Багрянородному, находились уже на азиатском берегу Босфора), Василий обратился к Владимиру, киевскому князю, с просьбой о помощи. Для переговоров было послано посольство во главе с митрополитом севастийским Феофилактом, который впоследствии стал первым послом при дворе киевского князя, а потом и первым главой киевской епархии.

Высокие договаривающиеся стороны пришли к следующим решениям.

1. Владимир объявляет от своего имени и от имени подданных о своем желании принять крещение. Это было условием брака Владимира с порфирородной Анной, родной сестрой Василия и Константина. Кроме того, для распространения и укрепления христианской веры, было решено создать отдельную киевскую епархию, а Владимир гарантировал ее охрану и обещал обеспечить условия, необходимые для ее деятельности.

2. Оба императора, Василий и его брат Константин, выражают готовность породниться с киевским князем, отдав ему в жены Анну, как только он примет христианскую веру.

Следует отметить, что женихов у Анны было предостаточно. Многие европейские дворы пытались породниться с византийскими императорами, но безуспешно. По византийским законам, багрянородные не должны выходить замуж за иностранцев, тем более не православных. Брак Владимира с Анной ставил Киевское княжество на уровень, если не выше, всех европейских династий.

3. Владимир взял на себя обязательство оказать военную помощь в борьбе против врагов империи и отправить, по возможности, скорее, в распоряжение императора Василия несколько тысяч воинов для борьбы с узурпаторами.

Было также решено, что затем русы предпримут военные действия в Крыму против Херсонеса, признавшего власть узурпаторов – Варды Фоки и Варды Склира.

Владимир собирал войско по всем подвластным ему землям и нанял варягов из Скандинавии. Войско прибыло в Константинополь летом 988 года. В это же время ожидалось прибытие Анны в Киев. Часть византийских послов, осташихся в Киеве, начала готовить крещение Владимира. Днем, избранным для крещения, был праздник богоявления, день, наиболее подходящий для крещения властелина. И это произошло в Киеве 6 января 988 года.

Массовое крещение киевлян в водах Днепра происходило, по всей вероятности, на пятидесятницу 988 года (6195 г. от сотворения мира). На второй год после крещения Владимир сочетался браком с Анной, а на третий – взял Херсонес.

По археологически установленным следам разрушений и пожаров можно заключить, что Херсонес был разрушен и сожжен после того, как херсонесцы сдались и открыли ворота. Трофеи – священные реликвии, предметы церковного обихода, иконы были вывезены в Киев, как впрочем, и значительная часть священников. Почему херсонесцы открыли ворота и сдались? Падение Херсонеса, по-видимому, произошло после поражения Варды Фоки при Абидосе в апреле 989 года, о котором уже знали херсонесцы.

Основные военные успехи Василия в борьбе с узурпаторами были достигнуты благодаря своевременному прибытию на судах русов, которых, по сведениям ряда источников, было шесть тысяч. Русы участвовали в сражениях на Кавказе и в других азиатских провинциях Византийской империи. Македонская династия была сохранена.

Русы, большинство из которых, скорей всего, были варягами, домой не вернулись.

Таким образом, князь Владимир породнился с византийскими императорами, ввел христианство в своем княжестве и освободился от варягов, которые после захвата власти в Киеве, ему уже были не нужны.

Крещение Киевской Руси не вызвало ожидаемого отклика в византийском обществе. Напротив, Киевское княжество в качестве союзника Василия воспринималось как апокалипсическая сила, грозящая империи и ее столице уничтожением. Даже в XI веке к тавроскифам относились как к варварам, будто Русь все еще оставалась языческой, вне пределов идеальной христианской Вселенной ромеев.

Владимир, как и его отец, ходил походами на полян, забрал у них галицкие города Перемышль, Червень, разгромил радимичей, вятичей (на Оке) и ятвягов [65]. Конечно, Владимир крестился не только из-за желания взять в жены Анну, Сначала он, как говорится, изучил состояние вопроса с религией (иудаизм Хазарии, ислам Волжской Булгарии, католицизм Рима, православие Константинополя и др.), выслушал послов, и только тогда решил крестить Киевскую Русь. Действия Владимира в этой части напоминают события в Болгарии при ее крещении.

Процесс крещения шел тяжело и растянулся на многие годы. Так, Новгород был крещен в 989 году, Чернигов – в 992 году, Смоленск – в 1013 году.

Деревенское население Киевского княжества еще в XI-XII веках было языческим [66]. В материалах сельских курганов этого времени очень мало предметов, связанных с христианством. Зато многочисленны украшения, обусловленны языческой символикой: привески – амулеты (ложки, птицы, челюсти хищников, ключи), привески-обереги (гребни, топорики, когти хищников, стилизованные изображения зубов и настоящие зубы). Весьма многочисленную группу амулетов образуют зооморфные привески: рыбы, зайцы, собаки, гусиные лапки и др.

В течение длительного времени были распространены обрядовые праздники, сложившиеся задолго до того, как возникли современные религии. Дохристианские праздники и обряды по сути своей были народными. Внутри дома проводился целый ряд языческих празднеств: крестины, сватовства, свадьбы, похороны, новогодние гадания и заклинания будущего урожая, калядки, маскарады (ряженные), масличные разгульные пиры, обряды, связанные с первым выгоном скота, поминами, празднование урожая и многое другое.

Так были крещены восточные славяне, но еще более 700 лет после этой процедуры было много людей, которые придерживались своей старой – прадедовской (ведийской) веры.

Большинство священнослужителей, которые проводили крещение славянских племен, были болгарами. Они привезли с собой церковные книги, переведенные Кириллом и Мефодием с греческого языка на болгарский. Так болгарский язык стал церковно-славянским языком, на котором велась служба, велись хроники, летописи. Болгарский язык впоследствии, когда образовалась Московия, стал основой русского языка. Население же Киевского и других вассальных княжеств, продолжало говорить на языке, понятном всем. Этот же язык стал основой украинского и белорусского языков.

У Владимира от разных жен было, кроме дочерей, двенадцать сыновей, многие из которых умерли еще при его жизни. Оставшиеся сыновья стали княжить в следующих городах: Изяслав (сын Рогнеды) – в Полоцке, откуда пошел особый род Полоцких князей, Святополк (сын Анны) – в Турове на Припяти. Ярослав (сын Рогнеды) – в Новгороде, Судислав (сын?) – в Пскове, Святослав (сын чешки) – у древлян, Мстислав (сын Рогнеды) – в Тмутаракане (современная Тамань), Всеволод (сын Рогнеды) – на Волыни, Борис (сын болгарки) – в Суздале, Глеб (сын болгарки) – в Муроме.

В других городах и землях он поставил своих воевод. Сыновья и воеводы собирали дань и направляли ее отцу.

В 1014 году Ярослав не захотел отдавать дань отцу и Владимир в 1015 году собрался идти на Новгород, но заболел и 15 июля умер в селе Борисове, на месте которого сейчас находится Киево-Печерская лавра. Был он похоронен в Десятинной церкви.

Приведенные факты и предположения говорят о том, что Игорь, как и Олег, являлся князем "дунайских", "черноморских" русов, потомков готов, и в Киеве на Днепре, практически его не было. Отцом его, скорей всего, был Одд (Олег).

Святослав, который до своей смерти остался язычником, базировался в Боспоре Киммерийском (в Керчи), откуда совершал свои балканские и другие походы. Самыми удачными были походы в Болгарию потому, что его мать Ольга до замужества была болгарской княжной (или родственницей болгарского царя Симеона), и Святослав имел право на управление Придунайской Болгарией, граничащей с владениями русов. Киев на Днепре он не любил и не хотел в нем жить, так как там правила его мать, которая к тому времени уже была христианкой.

Из-за противостояния язычников и христиан произошел распад Киевской Руси. Владимир, один из сыновей Святослава, с помощью варягов становится киевским князем и насильно крестит часть руси и славян. Первыми священниками были болгары, которые привезли с собой из Болгарии церковную (а другой тогда не было) литературу на болгарском языке, Болгарский язык получил впоследствии название церковнославянского. Действия Владимира были вынужденными, так как большинство соседних народов уже определились с религией, стали христианами, иудаистами, мусульманами.

http://mitglied.lycos.de/kgiua/kgi_oiu_07.htm

http://whitepatriot88.livejournal.com/114703.html

0

2

http://keep4u.ru/imgs/b/080421/a1/a1cdacf59162dd6916.jpg

Вестготы,иначе визиготы и тервинги, — часть готского народа, занимавшая с начала III в. до второй половины IV в. земли между Нижним Дунаем и Днепром. Древнейшая история их совпадает с историей остготов (см. Готы). Отдельной народностью они являются только в припонтийских своих жилищах, причем они долгое время еще составляли с остготами одно политическое целое, но имели, вероятно, известную долю самостоятельности, т. е. особых местных князей, признававших только верховную власть остготского короля. Вполне независимыми они сделались еще до гуннского нашествия, вероятно в первые годы царствования Эрманарика (около 350). Первым несомненно самостоятельным княз. вестготов является Атанарих (366 — 381). Его власть простиралась, однако, не на весь вестготский народ, а только на большую часть его. Остальная же часть признавала власть другого князя, Фридигерна. Атанарих ведет трехлетнюю борьбу с Римской империей (366 — 369), окончившуюся выгодным для вестготов миром. Когда около 376 г. гунны победив остготов, напали и на западных их соседей, то один только Атанарих сделал попытку сопротивления, укрепившись на правом берегу Днестра. Не будучи в состоянии противостоять врагам, он, тем не менее, не подчинился им, а удалился со всем своим народом в горы Трансильвании и занял Седмиградскую область. Остальная часть вестготов, спасаясь от гуннов, перешла через Дунай под начальством Фридигерна и Алавива; император Валент отвел им земли во Фракии. Мучимые голодом и притесняемые римскими наместниками готы скоро восстали. Выступивший против них император Валент был разбит и убит ими при Адрианополе (378). Фридигерн вскоре после этого умер (ок. 380); его место во главе вестготов занял Атанарих, который по неизвестным причинам не мог удержаться в Трансильвании. Он тотчас же заключил мир с Феодосием Великим. Хотя он вскоре умер, тем не менее, договор, заключенный им с империей, оставался в силе до самой смерти Феодосия; многие знатные вестготы поступали в римскую армию и часто достигали очень видных положений. Положение дел изменилось, когда в 395 г. умер Феодосий Великий. Слабый его преемник, Аркадий, не сумел поддержать дружбы с готами; последние возмутились и в 395 г. избрали себе короля в лице Алариха — первого, соединившего в своей руке власть над всеми вестготами. Он опустошил весь Балканский полуостров. На помощь Византии поспешил правитель Западной империи Стиликон, принудивший Алариха к заключению мирного договора (396). По этому договору вестготам был предоставлен Эпир. Но уже в 400 г. Аларих предпринял первый свой поход в Италию, кончившийся миром 402 г., по которому Аларих вновь отступил в Иллирию. Когда Стиликон в 408 г. пал от руки убийцы, Аларих вновь вторгся в Италию. Слабохарактерный император Гонорий не имел ни войска, ни полководцев. Аларих беспрепятственно проник до южных оконечностей полуострова. Так как переговоры с Гонорием ни к чему не приводили (Аларих требовал для своего народа продовольствия, дани и земель в северо-восточных провинциях империи), то царь вестготов в августе 410 г. занял и разграбил Рим. После неудавшейся попытки завладеть Африкой (буря разбила готский флот) Аларих умер еще в том же 410 году. Его зять и преемник Атаульф (410 — 415) продолжал переговоры и борьбу с Гонорием, но видя, что утвердиться в Италии невозможно, в 412 г. со всем своим народом удалился в Южную Галлию, которая, может быть, формально была уступлена ему Гонорием. Он победил и убил узурпатора Иовина, занял важнейшие города (Нарбонну, Тулузу, Бордо), но основать здесь твердое вестготское царство ему не удалось, несмотря на то, что он женился в 414 г. на Плацидии, сестре Гонория, и искал мира с империей. Валья (415 — 419) несколько лет сряду успешно боролся с вандалами, аланами и свевами в Испании. Вернувшись в Южную Галлию, он получил от империи в силу формального договора всю провинцию Аквитанию ("вторую"), где он и основал первое вестготское государство, получившее, по главному городу Тулузе, название "тулузского" ("толозанского"). Преемником Вальи был Теодорих I (419 — 451), значительно расширивший свое государство и павший в сражении на Каталаунских полях. В борьбе с Аттилой вестготы были союзниками римского полководца Аэция, тогда как их родичи остготы, подвластные Аттиле, составляли часть гуннского войска. Теодориху наследовал его старший сын Торисмунд (451 — 453); но так как он хотел уничтожить союз с Римом, то римская партия, во главе которой стоял брат царя, Теодорих, убила его, после чего на престол вступил Теодорих II (453 — 466), который также был убит младшим братом, Эврихом. В царствование Эвриха (466 — 484) вестготское государство достигло высшей степени могущества. Он уничтожил последние остатки римского верховенства, сохранявшиеся в форме союза. К концу его царствования государство вестготов обнимало всю Южную и Среднюю Галлию (до Луары на север и Роны на восток) и почти всю Испанию (только северо-западный уголок этого полуострова был еще независим под властью свевов). Он заботился также о внутреннем благоустройстве своего государства и велел составить свод вестготского обычного права. К римской культуре и римским своим подданным он относился благосклонно. Некоторые из наиболее выдающихся государственных деятелей его царствования были римляне. Только католическая церковь и ее высшие представители, епископы, преследовались им, но не из фанатизма (он, как и весь народ вестготов, держался арианской ереси), а из политического расчета: он был прав, видя в католицизме злейшего врага вестготского господства. — Его сын, Аларих II (485 — 507), должен был вести борьбу против новых врагов, франков, которые с 486 г., после победы Хлодовика над Сиагрием, стали ближайшими соседями готов на Луаре. Соседство это стало особенно опасно для Алариха, потому что Хлодовик, принявший христианство в форме католичества, нашел поддержку в романском населении Галлии, тяготившемся властью еретиков-вестготов. Открытая борьба началась в 506 году и кончилась поражением готов при Пуатье в 507 г.; в битве пал сам Аларих, и вестготы навсегда потеряли большую часть своих владений в Галлии. Пятилетний сын убитого короля, Амаларих (507 — 531), спасся бегством в Испанию, тогда как в Галлии еще некоторое время продолжал борьбу Гезалих (507 — 511), незаконный сын Алариха II, завладевший царскими сокровищами. На помощь Амалариху явилось сильное остготское войско, посланное его дедом Теодорихом Великим; оно удержало франков от дальнейших завоеваний и спасло часть вестготских владений в Южной Галлии. Главным городом вестготов стала теперь Нарбонна. Амаларих женился на дочери Хлодовика, но пал уже в 531 г. в борьбе со своим зятем Хильдибертом I. Престолом завладел остгот Теудис (531 — 548). Он продолжал борьбу с франками, безуспешно боролся с Византией и был убит в 548 г. Та же участь постигла его преемника Теодегизеля (548 — 549), угнетавшего католиков. В царствование Агилы (549 — 554) в Испании явилось сильное византийское войско: император Юстиниан, уничтожив государства вандалов и остготов, думал покорить и Испанию. Этот план не удался. Хотя Агила и был разбит византийцами, но возмутившиеся солдаты убили бездарного короля и возвели на престол храброго и энергичного Атанагильда (554 — 567), который удачно отразил врагов; некоторые сильно укрепленные города остались, однако, за византийцами. Ища союзников, Атанагильд выдал двух дочерей за франкских королей Сигиберта и Хильпериха. Его преемник Леова (568 — 572) уступил Испанию своему брату Леовигильду, который по смерти Леовы управлял один всем государством (572 — 586). Для вестготов настало теперь тяжелое время. Со всех сторон грозили опасные враги: франки, свевы, византийцы, которые, будучи правоверными, находили открытых и тайных союзников в романском населении страны. Леовигильд энергично и умело взялся за защиту своего престола. Опираясь на низшие классы народа, он сумел в значительной степени сократить могущество местных готских магнатов, опасных врагов королевской власти. Сопротивлявшихся он казнил; имущество их переходило в собственность короля, вследствие чего и финансовое положение страны стало поправляться. Но Леовигильд навлек новую опасность на государство, женив в 580 г. своего сына Герменегильда на франкской принцессе Ингунтисе, ревностной католичке. Ей удалось склонить мужа к принятию католичества; он начал открытую борьбу против Леовигильда, но был разбит и казнен. Тогда же Леовигильд покорил и свевское царство. После новой победы над франками он умер в 586 г. в Толедо, сделанном им главным городом государства. — Его младший сын и преемник Рекаред I (586 — 601) тотчас по вступлении на престол принял католичество и всячески старался склонить и народ свой к принятию этой веры. Был ли этот неожиданный шаг результатом религиозного убеждения, трудно сказать; вероятнее, что решающее значение имели политические соображения. Рекаред хотел раз навсегда уничтожить религиозный антагонизм между вестготами и туземным романским населением, истощавший народные силы. Но тем самым он уничтожил последнюю преграду, мешавшую романизации готов. Государство быстро подпало влиянию католического духовенства, которое с этого времени управляет страной почти помимо королей. Вестготы, издавна склонные к религиозному фанатизму, вскоре становятся ревностными католиками, и дальнейшая история внутреннего развития их государства превращается почти исключительно в историю церковных соборов. После Рекареда быстро сменяются короли — Леова II (601 — 603), Витерих (603 — 10), Гунтимар (610 — 612), Сисибут (612 — 620), в царствование которого начались в вестготском государстве преследования евреев, Рекаред II (620 — 621), по смерти которого на престол вступил Свинтила, храбрый полководец и энергичный правитель (621 — 631). Он отнял у византийцев последние их владения в Испании и удачно отстаивал королевскую власть против притязаний духовенства и светских магнатов. Этим он навлек на себя месть последних. Один из аристократов, Сисинант, поддерживаемый духовенством, восстал против короля; победив последнего и постригши его в монахи, он занял престол (631 — 636); он и его преемники, Киндила (636 — 640) и Тульга (640 — 641), были слепыми орудиями в руках епископов. Последнюю попытку восстановить королевскую власть в прежней силе сделал Киндасвинт (641 — 652), одинаково энергично и строго преследовавший непокорных епископов и магнатов. Он велел составить свод вестготских законов, сделав их обязательными для всех своих подданных. При его сыне Рекисвинте (652 — 672) все пошло по-старому и духовенство по-прежнему стало управлять государством. Несколько усилилась светская власть при Вамбе (672 — 680), храбром воине, но ненадолго: Вамба был свергнут с престола партией духовенства, которое выбрало королем Эрвиха (680 — 687), всецело отдавшегося в руки епископов; то же следует сказать о его преемнике Эгике (687 — 701), самым жестоким образом преследовавшем евреев. О Витике (701 — 710) мы знаем очень мало и еще меньше о последнем короле вестготов, Родерихе (710 — 711). Вскоре по вступлении его на престол в Испанию явились арабы, призванные сюда, по преданию, одним магнатом, которого оскорбил король. Государство вестготов не имело уже силы противостоять врагам; победа последних при Херес-де-ла-Фронтера навсегда уничтожила вестготское царство. Король Родерих бесследно пропал: он был, вероятно, убит в сражении. В несколько недель мусульмане заняли почти весь полуостров. С этого времени имя вестготов исчезает из истории. Последние остатки их, сильно смешанные с туземным романским элементом, отстояли свою независимость в горной области Астурии. Здесь зародилось новое государство, но уже не готское, а испанское. Первый его герой, Пелайо, родоначальник кастильских королей, был, по преданию, внуком вестготского короля Киндасвинта. Насколько силен был в этой новой народности готский элемент, доказывает масса испанских личных собственных имен, сохраняющих до настоящего времени следы готского своего происхождения (Rodrigo, Alfonso, Hernando и др), и многочисленные слова, перешедшие из готского в испанский и португальский языки. Эти слова вместе с довольно обширным ономастическим материалом, сохранившимся в вестготских грамотах, актах, на монетах и надписях, и с немногочисленными остатками готских слов в своде вестготских законов составляют все, что мы знаем о языке вестготов в Испании. Цельных письменных памятников на их языке до нас не дошло, хотя они несомненно имелись. Не найдено еще ни одного вестготского списка перевода Священного Писания Вульфилы (вестгота, см. Вульфила). Долго ли держался их язык после падения вестготского царства — мы не знаем. Последний след вестготского языка находим мы в Галлии в начале IX века: это сборник готских и франкских личных имен, составленный Смарагдом, игуменом монастыря св. Михаила, на реке Маас. Смарагд сам был родом вестгот, вероятно из Южной Франции.

Ср. R. Kö pke, "Die Anfänge des Königthums bei den Gothen" (Б ерлин, 1859); R. Pallmann, "Die Geschichte des Völkerwanderung" (I, Гота, 1863, II Веймар, 1864); Felix Dahn, "Die Könige der Germanen" (II, Мюнхен, 1861; V, Вюрцб., 1870; VI, 2 изд., Лейпц., 1885); его же, "Urgeschichte d. germanischen u. romanischen Völker" (т. I, "Allgem. Gesch." ed. Oncken, II, Берлин, 1881). Вестготскиe имена см. у Bezzenberger, "Ueber die A — Reihe der gotischen Sprache" (Геттинген, 1874); Dietrich, "Ueber die Aussprache des Gothischen" (Марб., 1862); Förstemann, "Geschichte des deutschen Sprachstammes, II" (p. 150 s.). Именослов Смарагда напеч. Massmann'oм в "Zeitschrift für deutsches Alterthum" (I, 1841, p. 388 ss.). Haконец, см. Mackel, "Die germanischen Elemente im altfranzösischen und altprovençalischen" (1884); Goldschmidt, "Zur Kritik der altgerman. Elemente im Spanischen" (Л инген, 1887); Kluge, "Romanen und Germanen in ihren Wechselbeziehungen", в "Grundriss der roman. Philologie" ed. Gröber, Liefer, II, 1886.

Ф. Браун.
(Значение слова "Вестготы" в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона)

http://whitepatriot88.livejournal.com/114959.html

0

3

СЛОВЕНЕ, ПОЛЯНЕ, РУСЬ И ДЕРЕВЛЯНЕ (Происхождение Руси).

Будучи по существу единственным источником по этногеографии племен Восточной Европы IX-XII вв., ПВЛ пользовалась неизменным вниманием историков, географов, этнографов и археологов, обращавшихся к ней как к путеводному компасу в своих исследованиях и определениях. Упоминания различных народов в ее текстах часто оказывались основаниями для построения широких и далеко идущих умозаключений о процессах этногенеза 1 , освоения ими территории будущего Русского государства 2 , внешней и внутренней политики князей 3 , причинах военных конфликтов и пр. Особый интерес у исследователей неизменно вызывали вводные статьи ПВЛ, опираясь на которые они пытались разрешить как вопросы этнической географии славянского средневековья 4 , так и идеологические задачи Нестора и его предшественников 5 . Однако за всеми этими широко-

___________________

1 Барсов Н.П. Очерки русской исторической географии. География начальной (Нестеровой) летописи. Варшава, 1885; Кузнецов С.К. Русская историческая география, вып. 1. М., 1910; Рыбаков Б.А. Древние русы. // СА, XVII, М, 1953, с. 23-104.

2 Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства. М., 1951.

3 Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., 1963; Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968; Сахаров А.Н. Дипломатия Древней Руси. IX — первая половина X в. М., 1980.

4 Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. М., 1982; Кузьмин А. Г. Русские летописи как источник по истории Древней Руси. Рязань, 1969.

5 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908; Никольский Н.К. Повесть временных лет, как источник по истории начального периода русской письменности и культуры. К вопросу о древнейшем русском летописании. Выпуск первый. // Сб. по РЯС, т. II, вып. 1. Л., 1930; Истрин В.М. Моравская история славян и история поляно-руси, как предполагаемые источники начальной русской летописи. //Byzantinoslavica, III. Praha, 1931; ГУ, Praha, 1932.

масштабными исследованиями остался не выяснен принципиальный вопрос о содержании самих используемых этнонимов.

Речь идет не о частоте употребления того или иного племенного названия, хотя в определенных случаях это имеет немалое значение, а о выяснении содержания «знаковых» этнонимов текста. Из них наиболее важными для ранней русской истории после "варягов" безусловно являются "русь", "словене", "поляне" и "деревляне", поскольку остальные племена выступают всего только в качестве некоего ретроспективного фона событий (ср. перечни племен, участвующих в «призвании князей», походах Аскольда и Дира, Олега, Игоря и пр., однако не зафиксированных ни одним документом, будь то тексты договоров с греками или «Правда Ярославичей»), отмечая этапы территориальных приобретений киевского государства.

Следуя логике и прямому указанию заголовка ПВЛ, открывающегося вопросом «откуда есть пошла Руская земля», такой обзор следовало бы начать с лексемы "русь", явившегося судьбоносным для самого древнерусского государства. Однако предыдущее рассмотрение лексемы "варяги", которое привело к ее исключению из категории этнонимов, уже при анализе ст. 6370/862 г. выявило суперстратность этнонима "русь" по отношению к «словенам». Более того, как установили еще мои предшественники, основным содержанием недатированной части ПВЛ является попытка определения места славянской общности в общемировой истории, начиная от потопа и разделения земель между сыновьями Ноя, в результате чего «словене» были идентифицированы ее автором/авторами с «норцами», а их прародина определена «по Дунаеви, кде есть ныне Угорьская земля и Болгарьская» [Ип., 5]. Последующий рассказ о расселении славянских племен и возникновении местных этнонимов (с Дуная — в Моравию, Чехию, Хорватию, на Вислу, в Мазовию, Поморье, по Западной Двине, вокруг озера Илмера, в «севера» и т.д.), который заканчивается многозначительной фразой «и тако разидеся словенескъ языкъ, темь же и прозвашася словеньская грамота», дал основание сначала АА.Шахматову б , а затем Н.К.Никольскому 7 считать его вступительной частью самостоятельного сочинения, условно названного «Сказанием о грамоте словенской», текст которого частично отразился в ПВЛ под 6406/898 г.

Обширные вставки, разорвавшие в XII в. первоначальный текст ПВЛ (напр., легенда о «хождении» апостола Андрея, датируемая

___________________

6 Шахматов А.А. Сказание о преложении книг на словенский язык. // Jagic-Festschrift. Zbornik u slavu Vatroslava Jagica. Berlin, 1908, S. 181.

7 Никольский Н.К. Повесть временных лет..., с. 20-44.

этим временем по наличию «варягов» и «моря Варяжского», о «полянах» в Киеве, о неславянских племенах Верхнего Поволжья и Поочья), значительно исказили первоначальную картину «введения». И всё же можно видеть, что в ней присутствуют следы двух «этнических генеалогий» — собственно «словен», которые под давлением «волохов» ушли с Дуная на Вислу, «прозвашася ляхове, поляне, ляхове друзии — лютиче, инии мазовшане, а инии поморяне», и тех «словен», которые «седоша по Днепру и наркошася поляне, а друзии деревляне, зане седоша в лесех» [Ип., 5]. В том, что здесь произошла какая-то путаница по вине переработчика первоначального текста, убеждает последующая фраза, что «словене же седоша около озера Илмера и прозвашася своимъ именемъ, и сделаша городъ и нарекоша и Новъгородъ».

Попробуем в ней разобраться.

У меня нет сомнений, что последняя фраза об «Илмере» и «Новгороде» была заимствована «краеведом» (или его предшественником) из исходного текста, поскольку связывалась в его сознании с озером Ильменем на северо-западе России и Новгородом на Волхове, куда потом пришел Рюрик с «русью». Этому соответствовало и население Новгорода — «словене», к которым Рюрик «пришел первее», т.е. «сначала». В исторической реальности ничего подобного не было, во-первых потому, что Рюрик, кроме «словен» 8 , более ни к кому не приходил, а, во-вторых, потому, что Новгород на Волхове стал городом почти столетие спустя после смерти Рюрика/Рорика. Его приход к «словенам» действительно имел место, однако к «словенам» западным, ушедшим из Подунавья в Повисленье и далее к западу, в один из вендских «Новгородов». Убеждает в этом необычная для русского Северо-запада форма гидронима "Илмер", отличная от зафиксированной поздними новгородскими летописями («Ильмень»), замечание Н.Т.Беляева о том, что Зейдерзее на территории древней Фризии до своего превращения в морской залив носил название «Илмер» 9 , а также указание С.А.Гедеонова со ссылкой на хронику епископов Мерзебургских, что «Ильменью называлась одна из рек, протекавших по вендской земле» 10 .

___________________

8 Стоит отметить, что сами новгородцы нигде не называют себя «словенами», а исключительно «новгородцами», тогда как уже в древнейших списках Правды Руской перечень фигурантов открывается «русином» и, после перечисления различных категорий княжеских слуг и общественных лиц, заканчивается «словенином» (Правда Русская, т. I. М.-Л., 1940, тексты).

9 Беляев Н. Т. Рорик Ютландский и Рюрик Начальной летописи. // SK, t. III, Praha, 1929, S. 234, прим. 94.

10 Гедеонов С.А. Варяги и русь. СПб., 1876, с. 346).

0

4

Другой ветвью «словен», собственно и находившейся в центре внимания «краеведа», работавшего над текстом ПВЛ в XII в., были «поляне», расселившиеся по Днепру и получившие свое имя «от ляхов» , «занеже в поле седяху» , как он объяснил в завершении ст. 6406/898 г., тогда как этноним «деревляне» переведен им как 'жители лесов' ( «зане седоша в лесехъ» ). На последнем толковании стоит остановиться, поскольку имя «полян» с древности до настоящего времени является самоназванием поляков и их страны — «Polonia», хотя, подобно днепровским «полянам», они обитали и обитают отнюдь не в «полях», т.е. в степи, а в лесной зоне. Таким образом, использование этого названия, имеющего оговорку, что оно — «от ляхов», может быть объяснено только текстуальным заимствованием с последующей адаптацией сюжета к географической обстановке Среднего Поднепровья 11 .

Во-вторых, и это тоже немаловажно, указание на два вида «словен» — «полян» и «деревлян, зане седоша в лесех», — сразу же вызывает в памяти такое же членение готов на две основные группы: восточные, или остготы (остроготы, грейтунги), и западные, или вестготы (визиготы, или тервинги). Как писал А.И.Попов, «для нас представляет интерес разделение готов на грейтунгов — 'степных жителей ', 'полян' и тервингов — 'лесных жителей', 'древлян', совершенно совпадающее с разделением спустя несколько столетий обитавших примерно на этих же приднепровских землях славянских племен («поляне» и «деревляне» русской Начальной летописи)» и .

Я не знаю, каким образом «поляне» (т.е. поляки), действительно входящие в семью славянских народов, оказались идентифицированы с готами-грейтунгами, чтобы затем отождествить с ними киевлян. Вероятно, в этом повинны какие-то тексты, описывавшие «полян», поскольку вся дальнейшая их история оказывается своего рода панегириком «Полянскому добронравию» в противоположность «деревлянам», которые «жи-

___________________

11 [ Исаевич Я.Д. ] Древнепольская народность и ее этническое самосознание. // Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья. М., 1982, с. 152-153. Автор указывает на безусловную изначальную принадлежность этнонима "поляне" гнезненскому княжеству полян и на последующее использование этой лексемы в западноевропейских хрониках исключительно по отношению к Польше и ее населению. К этому можно прибавить наличие среди польских земель «Куявии», точное воспроизведение названия которой у восточных авторов и Константина Порфирогенита обычно идентифицируется с Киевом на Днепре («Куяба/Куява»).

12 Попов А.И. Названия народов СССР. Л, 1973, с. 25; Шахматов А.А. Древнейшие судьбы русского племени. Пп, 1919, с. 29, прим.

вяху зверьскымъ образомъ, живуще скотьскы: и убиваху друг друга, ядуще все нечисто, и браченья у нихъ не быша, но умыкаху уводы (т.е. «умыкали уводом». — А.Н.) девица» [Ип., 10]. Единственное, о чем здесь можно говорить с уверенностью, так это о роли «краеведа-киевлянина», провозгласившего, что его герои «бяхуть бо мудре и смыслени, и нарицахуся поляне, от них же суть поляне въ Кыеве [вар. — кияне] и до сего дни» [Ип., 7]. Другими словами, загадка «полян», упоминаемых за пределами этого панегирика, как можно охарактеризовать «легенду о полянах», помещенную в недатированной части ПВЛ, в собственно летописце сводится к тому, что ими «обладает» Олег (ст. 6393/885 г.), их теперь называют «русью» (ст. 6406/898 г.), и хотя они называются «полянами», но говорят на словенском языке (там же), их взял с собой Олег под стены Константинополя (ст. 6415/907 г.), их берет в поход Игорь (ст. 6452/944), после чего они навсегда исчезают со страниц ПВЛ.

Представляется излишним доказывать фантомность этнонима "поляне" в приведенных примерах, поскольку в большинстве случаев они оказываются названы в ряду других племен-статистов, объявленных данниками Киева, но не более. Подтверждение их чужеродности славянскому миру проявилась лишь однажды в пояснении «краеведа», что «аще и поляне звахуся, но словеньская речь бе; полянми же прозвашася, занеже в поле седяху, а языкъ словеньскыи бе имъ единъ» [Ип., 20]. Всё это заставляет предположить, что истинное происхождение киевлян для автора первой половины XII в. оставалось неизвестным, и этот пробел в истории был им восполнен путем адаптации текстов, способных ввести киевлян (потомков готов-грейтунгов?), во-первых, в семью славянских народов через «полян-ляхов», и, во-вторых, подвести их к главному событию их действительной истории — превращению «словен» в «русь» ( «а словенескъ языкъ и рускыи один: оть варягъ бо прозвашася русью, а первее беша словене» [Ип., 20]). При этом исследователь данного вопроса не должен упускать из виду, что построения древнерусского историографа основаны не на местных преданиях, как, например, предание о Кие и его родственниках, вызвавшее у «краеведа» полемику со своим предшественником, а на текстах, повествовавших о событиях какой-то иной историко-географической реальности, например, Среднего и Нижнего Подунавья, на что указывает постоянное упоминание «болгар», «угров» и самого Подунавья.

С успехом разрешив задачу «прививки» киевлян-полян к древу всего славянства и тем самым, определив им место в истории распространения христианства, автору ПВЛ пришлось решать не менее сложную задачу — объяснить, каким образом они

стали называться "русью". Для этого в его распоряжении имелись какие-то тексты, содержащие рассказ о Рорике/Рюрике, пришедшем к «словенам» с «русью» в Новгород, воспринятый им как Новгород на Волхове. Так под пером древнерусского книжника произошла встреча двух разошедшихся за четыре-пять веков до этого из Подунавья ветвей славянства, одна из которых обосновалась в Северной Германии и на берегу Балтийского моря (венды-ободриты 13 ), а другая оказалась оттеснена аварами в Поднепровье (?) и Трансильванию. На этот древний центр славянства еще в конце прошлого века обратили внимание АА.Кочубинский 14 и И.П.Филевич 15 . Именно здесь, в мадьярском массиве, как отмечено в ст. 6406/898 г. («посемъ же угре прогнаша волохы и наследиша землю ту, и седоша съ словеньми, покоривше я подъ ся; и оттоле прозвася земля Угорьска» [Ип., 18]), сохранились живыми этноним "русин", впервые зафиксированный в договоре «руси» с греками 912 (911) г. и в Руской Правде, а также компактные островки исконного русинского населения со славянской литургией и памятниками древнейшей славянской письменности.

0

5

населявшие южные районы Гольштейна и земли Мекленбурга, являвшиеся непосредственными соседями, союзниками и компаньонами в военно-торговых операциях фризов. Другими словами, венды-ободриты, первыми из славян начавшие колонизировать новгородско-псковские земли, в «Сказании о грамоте словенской» должны были «прозваться своим именем», т.е. именем "словене", которое они и принесли на берега Волхова 23 . Насколько вся история с приходом Рорика/Рюрика, который вывел своих рустрингенских фризов («русь» 24 ) с побережья Северного моря и расселил их среди вендов 25 , оказалась чуждой для вендов-колонистов в Приладожье, можно видеть по новгородцам, категорически противопоставлявших «Новгородскую землю» — «Русской земле», воспринимаемой на протяжении XI-XII вв. исключительно как регион Киева-Чернигова-Переяславля Южного или Руского 2б , Об этом почему-то упорно забывают современные норманисты, утверждающие первоначальную «Русь Рюрика» именно в Новгородском регионе и даже измышляя никогда не существовавшую «Верхнюю Русь» 27 .

Между тем, общеизвестный факт неприятия новгородцами имени "русь" сводит на нет все попытки объяснить происхождение данного этнонима из финского Ruotsi 28 , поскольку он должен был бы обозначать в первую очередь новгородцев. Не случайно еще в 1878 г. А.А.Куник, один из наиболее последовательных «норманистов», признал после критики С.А.Гедеоновым, что «послужившее к заблуждениям слово Roslag было еще с

___________________

23 Ср. употребление термина «Славия/Славяния» в хронике Гельмольда, заимствованного им у Адама Бременского для обозначения области вендов и поморян (Гельмольд. Славянская хроника. М., 1963, с. 295, указатель.).

24 Особенно примечательно употребление «баварским географом» в отношении «русов-фризов» лексемы "liudi", т.е. славянского собирательного слова "люди", подчеркивающего, что речь идет о «человеческой массе», но не об этносе (Херрмат И. Ruzii..., с.167).

25 О наличии колоний фризов среди вендов и поморян свидетельствует хроника Гельмольда (Гельмольд. Славянская хроника. М., 1963, с. 138, 146, 228).

26 Насонов А.Н. «Русскаяземля»..., с. 29; Тихомиров М.Н. Происхождение названий «Русь» и «Русская земля».// Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979, с. 23-24 (автор ошибался, утверждая, что новгородцы называли себя «словенами»: они называли себя «новгородцами»).

27 Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985, с. 197, 224-226; Гринев Н.Н. Легенда о призвании варяжских князей. // История и культура древнерусского города. М., 1989, с. 31-43.

28 Ловмяньский X. Русь и норманы. М., 1985, с. 179-186.

0

6

пользовались режимом наибольшего благоприятствования» 33 . Для византийцев же, по своему высокомерию не желавших разбираться в племенных отличиях североевропейских «варваров», все они были «франгами», т.е. франками, но для отличия от подлинных франков Западной Европы фигурировали под обобщающим именем «народа рос» — по фризам, торговавшим на рынках Константинополя. Более того, как следует из указания «баварского географа», писавшего в первой половине того же IX в., росы (ruzzi) и фризы ( fresiti ) были известны ему не только на нижнем течении Дуная, но и на Днепре, как это реконструирует Й.Херрманн 34 , причем самым замечательным здесь является тот факт, что, хотя автор склонен считать все три компонента принадлежащими одной фразе, — Ruzzi — forsderen liudi, Fresiti, т.е. 'руссы — первые (т.е. лучшие) люди, фризы', по мнению таких специалистов как К.Зеусс и К.Мюллер, выражение «forsderen liudi» представляет собой самостоятельный объект и означает 'лесные люди', соответствующие понятию «деревляне», «тервинги» 35 . Однако в любом случае последний компонент синтагмы (liudi — 'люди') прямо указывает на славяноязычность данного сообщества, о чем писал «краевед-киевлянин» в дополнение к новелле о «преложении книг» ( «а словенескъ языкъ и рускыи один... а первее беша словене»).

Из этого можно заключить, что на дунайском пути и в Причерноморье «народ рос» являл собою самую пеструю смесь представителей различных этносов Северной и Центральной Европы, как это следует из их имен, сохраненных договорами «руси» с греками в составе ПВЛ, поскольку только их малая часть, да и то с натяжками, может быть возведена к гипотетическим «скандинавским прототипам» 36 . Отсюда происходят в славянских языках и заимствования из древне-фризского самых ходовых торговых терминов, вроде «куны», происходящей из др.-фризского "соnа", т.е. 'монета', совпавшей по звучанию с «куницей», сохранение в Правде Руской известной дистанцированности «русина» и «словенина», и пр., — заимствования, на которые еще не обращено достаточное внимание исследователей русских

___________________

33 Ретина М.И. Фризы..., с. 212.

34 Херрманн Й. Ruzzi...

35 Там же, с. 167 и 169.

36 Машин В.А. Начало Руси..., с.36-38; Погодин А. Три заметки о начале Русского государства. 1. Остатки языка варягов в Договоре Игоря с греками в 945 г. // Slavia, XI, 1932, Praha, S. 118-125; Соловьев А.В. Заметки о договорах Руси с Греками. // Slavia, XV, Praha, 1937/1938, S. 402-417. Ср. рассмотрение этих имен у С.А.Гедеонова: Гедеонов С.А. Варяги и русь..., с. 183-306.

древностей. Во второй половине IX в. обширные колонии «народа рос» появляются на территории Нижнего Подунавья (район нынешнего Русе и Тутракана), на западном (Rossofar, Warangolimen) и восточном (район Керчи) побережьях Крыма и, по-видимому, в Матархе на Тамани (Тмуторокан), на чем я останавливаюсь специально в очерке о топологии Руси.

Но вернемся на берега летописного Днепра, где, как мы уже видели, помещает «росов/фризов» не только «баварский географ», но и византийский император Константин VII Порфирогенит, который (в полном соответствии со словами ПВЛ, что, идя к «словенам», Рорик/Рюрик «пояша по собе всю русь»), рассказывает в 9-й главе De administrando imperio об «архонтах росов», которые «со всеми росами» по осени отправляются «в полюдье» 37 — к тем самым «forsderen liudi» «баварского географа», поименованным росами/фризами «деревлянами», быть может в память о «древанах» Люнебурга, с которыми они соседствовали на территории Северной Германии 38 .

Сопоставление известий «баварского географа» о росах и фризах на Днепре/Дунае с заметкой Бертинских анналов и текстами ПВЛ приводит к любопытному заключению, что речь в них действительно может идти о «днепровской руси», вскоре распространившейся и на северные берега Черного моря, поскольку именно в Киеве мы находим подтверждение титулования русского князя "хаканом" («каганом») 39 , идущее, по всей видимости, от хазар и находящее соответствие в упоминании «хазарской дани» как следа непосредственных контактов «полян» с хазарами. Поскольку эта «русь» уже являла собой полиэтническое образование на славянской основе, представляется в высшей степени вероятным, что именно с одним из ее представителей (т.е. «русином») встретился в Корсуне Кирилл-Константин, брат Мефодия, впервые познакомившийся с «роусьскыми писмены» («обрете же тоу еваггелие и псалтирь роусьскыми писмены писано, и чловека обреть глаголюща тою беседою» 40 ), т.е.

___________________

37 Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989, с. 51.

38 Любавский М.К. История западных славян (прибалтийских, чехов и поляков). М., 1917, с. 21; Нидерле Л. Славянские древности. М., 1956, с. 114 и др.

39 Молдаван A.M. «Слово о законе и благодати» Илариона. Клев, 1984; Высоцкий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской XI-XIV вв. Киев, 1966, с. 49.

40 Лавров П.А. Материалы по истории возникновения древнейшей славянской письменности. // Труды Славянской комиссии, т. I. Л., 1930, с. 12 («Житие Константина Философа» по рукописи XV в., быв. МДА).

0

7

с уже существовавшей у росов письменностью, благодаря своей простоте вытеснившей впоследствии созданную для моравов «глаголицу».

Во-вторых, и это тоже любопытно, оба источника играют роль terminus post quern для появления росов на самом Черном море, в том числе и в Крыму, поскольку для византийцев они еще «народ неизвестный», и terminus ante quern для появления ватаг «росов» в Поднепровье (или Подунавье). Последнее обстоятельство отразилось в ПВЛ новеллой о захвате Киева Аскольдом и Диром с их последующим набегом на Царьград под 6374/866 г., рассказ о котором был заимствован из перевода хроники Георгия Амартола 41 . Сомнение может вызвать только фраза, что Аскольд и Дир «начаста владети Польскою землею» [Ип., 15], которая становится «Руской» лишь после захвата Киева Олегом [Ип., 17], однако такая интерпретация событий могла подчеркивать незаконность претензий авантюристов, бывших «ни князя, ни роду княжя». Поэтому действительно первым русским князем, который имел право объявить Киев «мати городомъ рускымъ», а землю «полян» — «Русской землей», был именно Олег, «князь по рождению», как о том свидетельствует сохранившийся договор с греками 911г.

В отличие от "полян", этноним "словене" оказался более устойчив в тексте ПВЛ. После рассказа о «призвании Рюрика» и захвата Киева, когда «словене» становятся «русью» [Ип., 17], этот этноним употреблен в ст. 6415/907 г., излагающей обстоятельства похода Олега на Царьград, причем, в отличие от других племен, «словене» получают свою долю в виде «кропийных» (т.е. шелковых) парусов. Затем «словене» упомянуты в войске Игоря под 6452/944 г., а в ст. 6488/980 г. участвуют в походе Владимира на Полоцк из Новгорода вместе с «варягами», кривичами и чудью. Далее «словене» названы в конце ст. 6496/988 г. в «новгородской обойме» племен ( «мужи лутши отъ словенъ, и отъ кривичъ, и от чюдий, и отъ вятичь» [Ип., 106]) и выступают в ст. 6526/1018 г. вместе с «русью» и «варягами» из Киева против Болеслава на Буг. Последний раз «словене» упомянуты как вышедшие из Новгорода с «варягами» Ярослава в ст. 6542/1034 г. для отпора печенегам, но в последующей битве участвуют вместе с «кыянами» и «варягами» уже под именем «новгородцев» [Ип., 138].

Из такого обзора, охватывающего все упоминания «словен» в тексте ПВЛ, можно видеть, что за исключением событий, связанных с Олегом (захват Киева, поход на Царьград) и — по инерции — с Игорем, когда в соответствии с исходным преданием о

___________________

41 Шахматов А.А. «Повесть временных лет» и ее источники. // ТОДРЛ, IV. М.-Л., 1940, с. 48-49.

http://whitepatriot88.livejournal.com/116628.html

0

8

Рорике/Рюрике, пришедшем с «русью» «первее к словенам», оба этнонима упоминаются вместе, лексема "словене" оказывается синонимом лексемы "новгородцы", т.е. отмечает литературную традицию, а не историческую реальность. Таким образом, этот этноним в ПВЛ выступает необходимым звеном-посредником, связующим «русь» со «словенами» в более широком, чем только племенном смысле, позволяя автору «Сказания о грамоте словенской» утверждать тождество языка «славен» и «руси»: «А словенескъ языкъ и рускый один...» [Ип., 20].

Посмотрим теперь на употребление лексемы "русь" в ПВЛ, хотя сам факт написания и кардинальной переработки многих сюжетов ПВЛ в первой половине XII в. делает такой анализ малоперспективным и не слишком убедительным. Впервые этноним «русь» мы встречаем в перечне «варяжских племен», интерполированном в заимствованный у Амартола фрагмент недатированного «введения». В этом же смысле он использован в ст. 6360/852, 6370/862, 6390/882, 6406/898, 6415/907, 6420/912 (когда в договоре с греками впервые фиксируется лексема «русин»), 6449/941, 6452/944, 6479/971, 6495/987, 6496/988 гг. и, наконец, в ст. 6551/1043 г. о последнем походе «руси» на Царьград. С наибольшей вероятностью к «Сказанию о грамоте словенской», т.е. к древнейшему слою ПВЛ, можно отнести упоминания «руси» в ст. 6370/862, 6390/882 и 6406/898 гг. и в договорах 6420/912 и 6453/945 гг., тогда как «договор 6479/971 г.», подобно «договору 6415/907 г.», похоже, является продуктом литературной деятельности «краеведа» в первой половине XII в., о чем я пишу в соответствующем месте. Особый интерес вызывает тот факт, что, за исключением описания похода на греков, этноним "русь" (как, впрочем, и другие этнонимы, кроме "деревлян") полностью отсутствует в рассказах о смерти Игоря, мести Ольги, поездки Ольги в Царьград и о юности Святослава, будучи в ряде мест заменен "кыянами". Так что на причастность этих сюжетов собственно русской истории указывают только редкие определения типа "князи рустии", "сынове рустии" и "земля Руская", внесенные автором-обработчиком XII в.

Последние упоминания о народе «русь» исследователь обнаруживает в сюжетах, связанных с крещением Владимира (ст. 6495/987 и 6496/988 гг.), к которым по своей стилистике примыкает безусловно аутентичный фрагмент 6551/1043 г., где этноним "русь" оказывается субъектом повествования, подобно текстам о событиях первой половины и середины X в. Стоит отметить, что этот рассказ о походе Владимира Ярославича на Царьград отличается стилистическими особенностями как от окружающих его текстов, так и от «хроники Ярослава», заканчивающейся ст. 6532/1024-6534/1026 гг.

Новое содержание этнонима «русь», предполагающее уже не народ, а только «русское войско», противопоставляемое иноплеменникам (в данном случае — печенегам), можно заметить в рассказе о событиях 6501/993, а затем 6523/1015 гг. Такое использование лексемы "русь" в ПВЛ встречается еще два раза — под 6586/1078 и 6611/1103 гг., в ситуации противостояния объединенных сил киевских князей половцам, что прямо указывает на XII в., лишая данный термин какого-либо хронометрического значения.

0

9

Данное обстоятельство — обработка предшествующих текстов и написание собственно текстов ПВЛ в первой половине XII в., делает бесполезными попытки установить, хотя бы приблизительно, время превращения этнонима "русь" в хороним "Русь", определяющий страну и государство, поскольку впервые с этим значением мы встречаем его в ст. 6477/969 и 6479/971 гг. о Святославе, т.е. в текстах, написанных или кардинально переработанных в XII в. То же следует сказать и о единичном употреблении этого хоронима в ст. 6485/977 г. о Ярополке, которая, с одной стороны, является продолжением рассказа о дунайских походах Святослава, а с другой — «вступлением» к повествованию о Владимире. Начиная с этого фрагмента, все последующие упоминания «Руси» в качестве страны или государства (ст. 6489/981, 6492/984, 6494/986, 6527/1019, 6545/1037, 6559/1051, 6597/1089 гг. и далее) связаны с редакцией первой половины XII в.

В этом плане особенно интересно отметить появление в тексте ПВЛ параллельных «Руси» лексем с тем же содержанием — "Руская земля" и "земля Руская", — получающих широкое распространение в последующем летописании вплоть до ограничения хоронима "Русь" сферой действия литературной традиции. Лексема "земля Руская" впервые использована в ст. 6463/955 г. («аще Богъ въсхощеть помиловати роду моего и земли Рускые» [Ип., 52]), и позднее, в ст. 6488/980 г. ( «и осквернися требами земля Руская» [Ип., 67]), но в том и в другом случае, как показывает благочестивый контекст, перед нами следы позднейшей авторской (редакторской?) работы, такой же, как в ст. 6534 и 6542 г.. Действительно первым (хронологически) использованием этой лексемы следует считать ст. 6569/1061 г., сообщающую, что «придоша половци первое на Руськую землю воевать» [Ип., 152], после чего мы находим ее в ст. 6576/1068, 6579/1071, 6586/1078, 6597/1089, 6598/1090 г., тогда как начиная со ст. 6601/1093 г. она оказывается уже единственно употребляемой.

И всё же самым загадочным этнонимом в ПВЛ можно считать лексему "древляне/деревляне", которая заставляет вспомнить племя "древан" в Северной Германии в бассейне р. Иетцель, сохранявших свою самобытность вплоть до XVIII в. 42 , производные от нее топонимы "Дерева", "Деревьская земля" и определение "деревьскии князь".

В ПВЛ происхождение «деревлян» связано с рассказом о расселении «словен», которые «седоша по Днепру и наркошася поляне, а друзии деревляне, зане седоша в лесех» [Ип., 5], т.е. с текстом «краеведа», дополнявшим первоначальную географию расселения славян в Европе, что само по себе определяет его появление первой половиной XII в., равно как и последующая вставка, называющая племена «словенского языка» в Руси: «поляне, деревляне, новъгородьци, полочане, дьрьговичи, северо, бужане, зань седять по Бугу, после же волыняне» [Ип., 8]. Еще одно настойчивое утверждение, что «деревляне отъ словенъ же, и нарекошася древляне», повторяется вместе с собщением о приходе «Радима и Вятко» и о «мире» между всеми славянскими племенами [Ип., 9], хотя уже в следующем фрагменте оказывается, что «деревляни живяху зверьскымъ образомъ, живуще скотьскы», и что «поляне» «быша обидими деревляны» [Ип., 12], т.е. нечто прямо противоположное вышесказанному. Естественно, согласовать между собой столь противоречивые сведения можно только признав, что они заимствованы из разных источников, повествующих о разных народах со сходными названиями. Но об этом несколько позже.

0

10

Следуя ПВЛ, историки и археологи определили место обитания «древлян/деревлян» в бассейнах Припяти и Ужа, правобережных притоков Днепра, а главными их городами — Искоростень/Коростень и Овруч, хотя ни скудный археологический материал, обобщенный недавно В.В.Седовым 43 , ни еще более скудные сведения ПВЛ и топонимики верховьев бассейна Днепра и юго-запада земель Великого Новгорода («Деревская пятина») не помогают в идентификации и выделении этого племени из массы окружающих их «полян» и «волынян». То же следует сказать и в отношении «экологического» объяснения пары «поляне» —

___________________

42 «Соседний с Люнебургом район р. Иетцель (слав. Йесна), населенный некогда славянским племенем древане, сохранял свое славянское население вплоть до XVIII в. и до сих пор носит название Dravehn и Wendland, т.е. земля вендов, а вендами немцы называли славян» (Державин Н. С. Славяне в древности. [М., 1946], с. 29).

43 Седов В.В. Восточные славяне в VI-XIII вв. М., 1982, с. 101-106.

\

«деревляне», поскольку оба племени в VIII-IX веках не имели отличий ни в условиях своей жизни, ни в быту, разве что городища и погребения «древлян/деревлян» свидетельствуют об их большей, по сравнению с их соседями, бедности.

Другими словами, в исторической реальности «древляне/деревляне» не представляли и не могли представлять никакой опасности для киевских князей ни в политическом, ни в экономическом, ни в этническом плане, поскольку они жили в лесах и болотах, не обладая ни амбициями, ни человеческими ресурсами, ни торговыми путями, которые проходили бы по их территории. Вместе с тем, в ПВЛ исследователь обнаруживает прямо противоположную картину, основанную не только на утверждении деревлянских послов что «наши князи добри суть, иже роспасли суть Деревьскую землю» [Ип., 44] в противоположность «земле Руской», но и на том факте, что с Олега и вплоть до Святослава каждому русскому князю приходилось начинать свою деятельность с экспедиции против этих самых «деревлян». Правда, после акции, предпринятой Ольгой, от «Деревской земли» остается лишь топоним, последний раз упомянутый при распределении Владимиром княжений своим сыновьям, когда «в Дерева» назначается Святослав Владимирович [Ип., 105] 44 .

Столь упорное сопротивление маленького племени, не обладавшего даже серьезными укреплениями 45 , является нонсенсом, заставляющим предполагать, что перед нами результат адаптации этнонима в чуждой для него историко-географической ситуации, описываемой ПВЛ, в которую он попал вместе со включающим его текстом.

Таким текстом, содержащим не одно только имя «деревлян» в качестве объекта экспансии со стороны «руси», но и характеризующим их самих, может служить рассказ о гибели Игоря и первых трех отмщений Ольги в ст. 6453/945 г. (дубл.) с его продолжением под 6454/946 г., в котором назван главный город «деревлян» Коростень/Искоростень (в ст. 6485/997 г. центром «Дерев» назван город Овруч), а сами они оказываются более

___________________

0

11

цивилизованными и менее коварными, нежели «русь». Однако главным аргументом против локализации противников русских князей в бассейне р. Уж является свидетельство византийского историка Льва Диакона, точно так же упоминающего о смерти Игоря, отца Святослава, в «деревах», однако от рук не славян-деревлян, а от «германцев», причем речь идет не о топониме "Дерева", а о реальных согнутых деревьях, к которым был привязан алчный князь и затем ими разорван 46 .

Так исследователь снова сталкивается с проблемой деревлян/тервингов, т.е. готов, следы которых, насколько можно судить по советским публикациям, не выявлены в пределах Среднего Поднепровья, если не считать «древностей русов», положенных в основу известной работы Б.А.Рыбакова, в которой фигурируют «русские дружинники IV-V вв.» 47 . Наоборот, большое количество свидетельств о местонахождении «Росии» на берегах Керченского пролива («Боспора Киммерийского»), который упомянут и Львом Диаконом в качестве исходной точки морских набегов Игоря и Святослава 48 , дает возможность идентифицировать деревлян/германцев с готами-тетракситами, обитавшими на лесной и гористой части Таврического полуострова, а также в Нижнем Подунавье. Другими словами, всё это, вместе с явной чужеродностью сюжета о «мести Ольги» славянской литературе вообще и, наоборот, близостью данных сюжетов германскому эпосу, делает вероятным предположение, что эти тексты, м.б., в результате отождествления «лесных людей» Припяти и Ужа («forsderen liudi» баварского географа) с «древанами» Северной Германии и Подунавья, были инкорпорированы в состав свода, предшествовавшего ПВЛ (напр., в гипотетическое «Сказание о первых князьях руских»), а в последующем отредактированы «краеведом-киевлянином», которому принадлежит заслуга в адаптации их к историко-географической реальности Среднего Поднепровья и в продолжении «деревлянской темы» за пределами рассказа о смерти Игоря и мести Ольги (судьба Олега и Ярополка).

В том, что древляне/деревляне, скорее всего, обитали не на Днепре, как это считается теперь общепризнанным, доказывает первое и самое раннее упоминание данного этнонима в недатированной части ПВЛ, заимствованное из хроники Амартола, где, в соответствии с только что изложенными наблюдениями, исследователь обнаруживает его в перечне «Афетовых» стран,

___________________

46 Лев Диакон. История. М., 1988, с. 57.

47 Рыбаков Б.А. Древние русы..., с. 23-104.

48 Лев Диакон. История..., с. 56-57, 76.

0

12

перечисленных «посолонь» по северному берегу Черного моря: «Мидия, Олъвания, Армения малая и великая, Каподокия, Фефлагони, Галатия, Кольхысъ, Воспории, Меоти, Дереви, Сармати, Тавриани, Скуфия, Фраци, Македония» и т.д. [Ип., 3] «Дереви» — «тервинги» (от др.-герм. "tre" — 'дерево') показаны в перечне между местами, сарматами и таврами, на том самом месте, где находилась отсутствующая в списке крымская Готия 49 . Так получает объяснение непонятное до последнего времени молчание ПВЛ о южных готах-тетракситах, с которыми постоянно должна была сталкиваться «черноморская русь». Но и это не всё. В тексте ПВЛ находится еще одно косвенное подтверждение такой локализации готов/деревлян в Крыму: при назначении Святослава Владимировича княжить «в Дерева», Владимир I посылает его брата Мстислава в соседний Тмуторокан [Ип., 106], откуда тот возвращается уже при Ярославе.

Другими словами, для Среднего Поднепровья и этот этноним ПВЛ оказывается историографическим фантомом, занесенным в летопись чисто литературным путем — из текста в текст.

Подводя итоги рассмотрению этнонимов "поляне", "словене", "русь" и "деревляне" в контексте ПВЛ, можно утверждать, что все они попали в ПВЛ с содержащими их текстами из предшествующих историко-литературных произведений, бытовавших на протяжении двухсот с лишним лет — от начала X в., к какому времени можно отнести возникновение гипотетического «Сказания о грамоте словенской», до первой четверти XII в., и в ряде случаев могут служить надежными «реперами» для определения времени возникновения или переработки того или другого текста. Так можно утверждать, что этноним "поляне", первоначально обозначавший какое-то среднеевропейское славянское племя, связанное с образованием Древнепольского государства, которому оно передало свое имя, уже к концу XI в. стал восприниматься в качестве этнонима обитателей киевского региона на Днепре, что и было закреплено «краеведом-киевлянином» при окончательном сложении ПВЛ.

Нечто схожее произошло и с этнонимом "словене", первоначально обозначавшем в узком смысле словен моравских, а в более широком — всю совокупность западно-славянских племен, в том числе и вендов-ободритов, через которых в ПВЛ была введена фризско-вендская «русь». Судя по всему, история именно этого полиэтнического образования Среднего Поднепровья с

___________________

49 Истрин В.М. Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе, т. I. Пг., 1920, с. 59.

0

13

центром в Киеве и стала предметом предшествующих ПВЛ сводов исторических материалов, которые условно можно назвать «Сказанием о первых князьях русских». При этом использование этнонимов убеждает, что уже к середине XI в., если не ранее, старые племенные названия воспринимались в Киеве на Днепре как анахронизмы, благодаря чему лексема "русь" из этнонима превратилась сначала в термин, обозначающий суперэтнос, а затем стала государственным и территориальным понятием, «покрывающим» в Среднем Поднепровье территории Киевского, Черниговского и Переяславльского княжеств как совокупность земель, контролируемых потомками Владимира и Ярослава 50 .

___________________

50 Тихомиров М.Н. Происхождение названий «Русь» и «Русская земля».// Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979, с. 22-45; Насонов А.Н. «Русская земля»...

http://whitepatriot88.livejournal.com/116743.html

0


Вы здесь » Русская наука » Языки, история, биология... » Происхождение Руси